— Но письмо, Джоулин? — У преподобного Пауэлла от изумления отвисла челюсть.

— Великолепно, правда? Еще одно доказательство совершенства нашего Всеблагого Владыки. Он сказал, что вы обязательно приедете. Он сказал, что папа пойдет к вам, а вы приедете сюда за мной. Он сказал, что вы сделаете это по просьбе человека, который двадцать лет назад равнодушно наблюдал, как вас собираются убить за чашку кофе. Разве это не доказывает, как он велик? О, совершенство, совершенство, мой Владыка совершенен! — взвизгнула Джоулин и начала скакать по комнате, в экстазе хлопая в ладоши. — Совершенство! Совершенство! Совершенство! И еще раз совершенство!

Из дверей, которых он не видел, из-за портьер, которых он не заметил, пока они не зашуршали, с лестниц, которые сливались со стеной, пока он не увидел ступающие по ним сандалии, в комнату вошли молодые мужчины и женщины почти все белые, несколько черных. Никто из них не был похож на индийцев, кроме одной девушки, да и та, решил Пауэлл, скорее еврейка или итальянка.

— Позвольте мне представить вам еще одно доказательство совершенства нашего Великого Всеблагого Владыки, — громко объявила Джоулин, обращаясь ко вновь прибывшим, и рассказала им про город Джейсон в штате Джорджия, про историю взаимоотношения рас — белой и черной, как они всегда старались держаться подальше друг от друга, но как Всеблагой Владыка сказал, что его совершенство не знает расовых барьеров. — И вот, в доказательство этого, — в полном восторге заключила Джоулин, — перед нами негр, который приехал сюда по первой просьбе моего отца, белого расиста. О, совершенство, воочию мы зрим!

— О, совершенство, воочию мы зрим! — нараспев повторили все собравшиеся в зале. — О, совершенство, воочию мы зрим! — И Джоулин Сноуи провела преподобного Пауэлла сквозь группу молодых людей к двойным белым дверям, которые сами собой раздвинулись. За ними обнаружился лифт.