— Сволочи! — проорал Порох Росс. — Заходят с кормы. А ну ложись на палубу! — Все трое упали как подкошенные и скрючились, напоминая зародышей в материнской утробе.

Теперь самолеты атаковали колонной, открыв стрельбу примерно со ста ярдов. Они сосредоточили огонь на том месте, где находилась радиорубка, чуть дальше к корме от ходовой рубки. В надстройку врезались потоки трассеров, напоминая обезумевший рой светляков. Снова все потонуло в диком грохоте взрывов. Во все стороны летели обломки дерева и металла, противно выли рикошетировавшие пули. Потом рев стал стихать. Снова затявкали выхлопы и самолеты, промчавшись над кораблем, удалились и начали разворачиваться, но высоту набирать не стали.

— Встать! Всем встать! — хрипло крикнул Росс.

Рулевой и механик кое-как приняли стоячее положение и заняли прежние позиции.

Росс показал на самолеты и сказал:

— Смотрите, они уходят влево. Значит, лево на борт, полный вперед и не спускать с них глаз. Эдмундсон! Если меня ранит или убьет, то разворачивай им навстречу и при атаке ложись на палубу. Ясно?

— Так точно, сэр, — последовал угрюмый ответ. Затем Эдмундсон добавил: — А как же радист?

— Я уже велел передать сигнал бедствия. Райан сейчас как раз этим и занимается.

Но капитан ошибался. Во время второго захода рубка была обстреляна из пушек с удивительной точностью и уничтожена вместе с радистом, кричавшим в микрофон: «Мейдей! Мейдей! Мейдей! Зеро, зеро, зеро! Нас атакуют…»

— Господи, Боже мой! — крикнул Джурович. — Они снова заходят! Вот они. Все пропало. У нас нет шансов.

— Ложись! Ложись! — крикнул Порох Росс, бросаясь на палубу вместе с Эдмундсоном.

Но Джурович остался стоять. Ссутулившись, он вцепился в свою аппаратуру, смотрел на стремительно приближавшиеся самолеты и плакал в голос. Затем он завизжал:

— За что? За что меня? За что меня? Что я им всем сделал?