Отныне Хуан Валдес больше не станет полагаться на Бога. Всевышний явно не заслуживает большего, нежели жалкая лепта вдовицы, которой он так усердно продолжает домогаться. А если ему, Хуану, удастся пережить этот страшный день, он заберет золотые подсвечники из храмов в Боготе и Попайане.

Его тупые кузены все еще продолжали поливать из пулеметов дорогостоящий газон, когда пришедший заговорил.

– Я пришел, чтобы повидаться с Хуаном Валдесом, – сказал Римо.

Хуан ткнул пальцем в сторону своих глупых кузенов.

– Который из них Хуан Валдес? – спросил Римо.

– Оба. Возьмите их с моего благословения и отправляйтесь восвояси, – посоветовал Хуан.

– Я думаю, это вы.

– Правильно, – ответил Хуан.

Он и не ожидал, что уловка сработает. Что он мог сказать человеку, который убил его привратника, двух собак просто уничтожил, а третью, считай, тоже сделал непригодной к службе, а теперь вот ломал кости его кузенам, точно то были хрупкие панцири крабов?

Новые слова легко пришли на ум Хуану Валдесу и прозвучали они искренне.

– Незнакомец, я не знаю, кто вы, но я беру вас на службу.

– Я не работаю на мертвых, – отрезал Римо и схватил Валдеса за затылок, втискивая в кожу густые лоснящиеся волосы.

У Хуана потемнело в глаза, он почувствовал резкую боль, а потом гринго спросил его о детях, и, к своему величайшему удивлению, Валдес услышал собственный ответ.

Валдеса протащили, точно мешок с кофейными зернами, в детскую, откуда была изгнана немка-гувернантка.

В комнате остались Чико, Пако и Наполеон.

– Дети, – сказал гринго. – Это ваш отец. Он помог доставить к берегам Америки новый вид смерти. Ваш отец не просто убивает свидетелей, этого ему мало, он убивает также их жен и детей. Вот так убивает ваш отец.