– Простите меня, – повторил Римо.

– Да что там, – откликнулся самый старший мальчик, которого звали Наполеон. – Это ведь работа, приятель. В конце концов, ты же не убил детей. Да здравствует добрый гринго!

Два других мальчика захлопали: в ладоши.

– Добрый гринго, пожалуйста, захвати с собой папочку, когда уйдешь отсюда, ладно? А то через некоторое время от него весь дом пропахнет.

– Конечно, – ответил Римо.

Этот малыш смотрел на вещи весьма мило и практично. Вероятно, и сам Римо лишь на короткий миг поддался прежним чувствам, одолевавшим его еще до обучения. Однако ж собственная безудержная ярость слегка изумила его.

Предполагалось, что он вообще не должен ощущать никакой злости, а только чувство единения с силами вселенной, которые помогали ему правильно работать.

Тогда почему же он так разволновался? Не о чем беспокоиться. Это всего лишь чувства, а чувства не убивают людей. Разумеется, другие люди не обладали столь тонкой настройкой, что даже их эмоции должны были быть согласованы с движениями, с дыханием, с самим их существованием. Это почти также, как при игре в гольф: если игрок закончил в неправильной позиции, он знает, даже не глядя, что неправильно ударил по мячу.

Но Римо твердил себе, что все было сделано правильно. Следовательно, все и должно быть правильно.

Да и потом, кроме него никто не должен этого знать.

Все было правильно.

Однако же почти через полстраны от него последний Мастер Синанджу, лучезарный источник всех боевых искусств и защитник корейской деревни Синанджу уже знал, что что-то было не так, и он ждал возвращения Римо.

Чиун, Мастер Синанджу, находился в американском городе Дейтон, штат Огайо. На взгляд Чиуна Дейтон был похож на все остальные американские города с зелеными указателями и хорошими автострадами – точь-в-точь Рим во времена Великого Ванга, величайшего из Мастеров Синанджу. Чиун очень часто рассказывал Римо о сходстве между служением Риму, как это делал Великий Ванг, и служением Америке.