Бен не знал, что ответить. Повисла новая пауза, и Вильерс понял ее по-своему.

— Спасибо, что согласились, — произнес он. — Прошу вас немного подождать. Через несколько часов за вами заедут наши люди. До свидания.

— Подождите. Куда подъедет ваша машина?

— Мы знаем, где вы живете, мистер Хоуп.

Бен совершал ежедневную пробежку вдоль пустынного пляжа, где компанию ему составляли лишь волны и несколько круживших с криками чаек. Дыхание океана было спокойным. Солнце почти не грело, признав победу осени.

Он пробежал больше мили по гладкому песку и, превратив похмелье в слабый отголосок боли, направился к каменистой бухте — своему любимому месту на здешнем побережье. Никто не приходил туда, кроме него. Несмотря на то что работа Бена заключалась в поиске пропавших людей и воссоединении их с родными и близкими, сам он предпочитал одиночество. В свободное время ему нравилось приходить сюда: здесь можно было забыть обо всем на свете и на несколько бесценных мгновений выбросить из головы проблемы беспокойного мира. Даже дом находился вне поля зрения — за крутым глиняным откосом, усеянным камнями и поросшим клочковатой травой. Бен мало заботился о своем особняке с шестью гостевыми спальнями, который был слишком большим для него и Винни, его пожилой экономки. Он купил этот дом по одной причине: его продавали вместе с участком берега в четверть мили длиной — уединенным святилищем Бена.

Следуя давно заведенному ритуалу, он сел на плоский валун, набрал в ладонь горсть гальки и принялся с ленцой бросать ее в море. Приливные волны, поднимаясь все выше и выше, шипели вокруг него на камнях. Прищурив синие глаза, Бен проследил, как камень описал дугу на фоне неба, вошел в воду и с белым всплеском исчез на гребне приближавшейся волны.