Королева. Терпеть не могу писать. Все пальцы в чернилах!
Профессор. Вы совершенно правы, ваше величество. Это весьма неприятное занятие. Недаром древние поэты обходились без письменных приборов, почему произведения их отнесены наукой к разряду устного творчества. Однако же осмелюсь попросить вас начертать собственной вашего величества рукой еще четыре строчки.
Королева. Ладно уж, диктуйте.
Профессор.
Королева. Я напишу только «Травка зеленеет». (Пишет.) Травка зе-не…
Входит Канцлер.
Канцлер (низко кланяясь). Доброе утро, ваше величество. Осмелюсь почтительнейше просить вас подписать один рескрипт и три указа.
Королева. Еще писать! Хорошо. Но уж тогда я не буду дописывать «зенелеет». Дайте сюда ваши бумажки! (Подписывает бумаги одну за другой.)
Канцлер. Благодарю вас, ваше величество. А теперь позволю себе попросить вас начертать…
Королева. Опять начертать!
Канцлер. Только вашу высочайшую резолюцию на этом ходатайстве.
Королева (нетерпеливо). Что же я должна написать?
Канцлер. Одно из двух, ваше величество: либо «казнить», либо «помиловать».
Королева (про себя). По-ми-ло-вать… Каз-нить… Лучше напишу «казнить» — это короче.
Канцлер берет бумаги, кланяется и уходит.
Профессор (тяжело вздыхая). Нечего сказать, короче!
Королева. О чем это вы?
Профессор. Ах, ваше величество, что вы написали!