– Если прокуратор позволит, – продолжил Бурр спокойно, – я в двух словах объясню, что произошло.

Пилат отхлебнул из кубка и лишь потом кивнул.

– С ним было только трое из двенадцати его последователей – Шимон по прозвищу Кифа, и братья, сыновья Зевдея – Иаков и Иоханан. Все они хорошо известны моей службе. Кифа, по слухам, некогда принадлежал к партии зелотов, но уже давно не поддерживает с ними связи. Двое других – дальние родственники Иешуа, в их доме он проживает последний год – тоже имели отношение к канаим, теперь же – верные последователи учения Галилеянина. Мне доложили, что эти трое и сам Га-Ноцри удалились на гору Хермон, а, после возвращения оттуда ученики уже называли Иешуа Га-Ноцри сыном Божьим – в еврейском ритуале это означает, что они помазали его на царство. Всех известных истории еврейских царей, прокуратор, помазывали на царство на горе Хермон, так что это не совпадение. Я вообще не верю в совпадения, господин. Слишком уж много совпадений я организовал сам. У него двенадцать учеников – и это означает двенадцать колен Израилевых. Его люди на каждом шагу говорят, что он рода Давидова…

– А это не так? – то ли подтвердил, то ли спросил Пилат.

– Это не так, прокуратор, – отозвался начальник тайной полиции незамедлительно и без сомнений в голосе. – Но, прошу меня простить, какое это имеет значения? Важно не то, какого рода этот человек в действительности, а то, что любым его словам верят.

– Завидное качество. Хотел бы я обладать таким, – если подергивание угла узкогубого рта означало улыбку, то Пилат улыбнулся. – Тогда моя карьера могла бы сложиться иначе. Продолжай.

– Насколько мне известно и понятно пророчество Илии, все, что делалось Иешуа и его учениками, делалось для того, чтобы объявить его машиахом. Этот самый Шимон-Кифа не скрывал поход на Хермон, а наоборот, рассказывал при большом стечении народа, что они строили для Га-Ноцри кущи, как и положено для коронации, что Иаков и Иоханан разыграли действо, в котором один из них изобразил пророка Илию, а второй – Мозеса…