Макбрайд смущенно кивнул, пожав плечами, и осмотрелся. Штаб-квартира Института почти не изменилась с тех пор, как он был здесь последний раз: персидские ковры на мраморных полах, рельефные потолки, холсты с цветами и пейзажами на обитых дубом стенах, журналы на деревянных антикварных столиках.

И хотя прежде Льюису довелось побывать здесь лишь два раза, он удивился царящей в здании тишине. Заметив замешательство гостя, Опдаал похлопал его по плечу и махнул в сторону лестницы.

– Мы здесь одни! – воскликнул он, жестом приглашая молодого ученого следовать за ним.

– Во всем здании? – удивился тот.

– Конечно, сегодня же суббота. У нас по выходным на работу ходит лишь босс, и то потому, что у него нет другого выбора!

– Как же так? – поинтересовался Макбрайд, поднимаясь вслед за норвежцем по лестнице. – Неужели…

– Потому что я здесь живу, – объяснил директор.

Хозяин повел американского гостя на третий этаж.

– А я думал, у вас квартира в городе, – заметил Льюис.

Опдаал покачал головой, и лицо его посерьезнело.

– Нет. Здесь, как говорится, мой второй дом. – Он задержался на лестничной площадке и, обернувшись, пояснил: – Жена предпочитает жить в Осло. Ненавидит Швейцарию, говорит, здесь все слишком буржуазно.

– А по мне так в этом и заключается прелесть страны, – возразил Макбрайд.

– Согласен, только у каждого ведь все равно свой взгляд на такие вещи.

– А дети?

– Разлетелись по всему миру: один сын в Гарварде, другой – в Дубае, дочь – в Ролле.

– В колледже?

– Да. Полжизни провожу в небе.

– А остальное время?

Опдаал слегка улыбнулся и направился дальше, вверх по лестнице.

– Остальное время я выбиваю деньги для Института или втыкаю флажки на карту, отслеживая перемещения вашей ученой братии.