– Сколько вам лет? – спросил я.

Он не спускал глаз с пистолета у меня в руке.

Послушайте, мистер… В кассе не так уж много, но берите все. Я шума не подниму.

Не нужны мне ваши грязные деньги. Сколько вам лет? Сорок два года, – удивленно ответил он. Я прищелкнул языком:

– А жаль… Вы бы прожили еще лет двадцать, а то и все тридцать – если бы потрудились быть повежливее.

Он ничего не понял.

– Я убью вас, – сказал я, – единственно из-за этой марки в четыре цента, да еще из-за ментоловых леденцов.

О ментоловых леденцах он и понятия не имел, но при упоминании о марке побледнел. Его лицо задергалось от отчаяния.

Вы – сумасшедший! Вы не сможете убить меня из-за такой ерунды!

– Да нет, смогу.

Что я и сделал.

Когда доктор Бриллер сообщил мне о том, что мне осталось жить всего четыре месяца, я был поражен:

– Вы уверены, что не спутали рентгеновские снимки? Может быть мой оказался по ошибке не в той пачке?…

Он покачал головой:

– Я провел повторное обследование. В медицине такая предосторожность необходима.

Это случилось во второй половине дня. Я с надеждой подумал о том, что лучше бы мой смертный час пришелся на утреннее время: было бы веселее.

– В подобных случаях, – продолжал Бриллер, – перед врачом встает проблема выбора: сразу же сообщать все пациенту или нет? Лично я предупреждаю своих больных заблаговременно. Это позволяет им вовремя закончить свои дела и, как бы это выразиться, немного посумасбродничать. – Он подвинул к себе лист бумаги.

– К тому же я пишу книгу. Могли бы вы сказать, чему собираетесь посвятить оставшееся вам время жизни?

– Я, право, не знаю. Новость для меня несколько неожиданная, вы понимаете…

– Конечно, – ответил Бриллер. – Дело терпит. Но если примете решение, предупредите меня, ладно? В моей книге речь пойдет о том, как люди распоряжаются временем, когда точно знают срок своей смерти.