«Можно простить сорвавшуюся с языка грубость. Но жизнь, исполненная жестокости и хамства, непростительна. Этот человек заслужил свою смерть».

Я хотел подписаться, но решил, что сойдут и инициалы. Мне не хотелось, чтобы меня арестовали, прежде чем я поужинаю и приму таблетку аспирина.

Я сложил листок и сунул его в нагрудный карман мертвого кассира.

На обратном пути я никого не встретил. Я зашел к Вешлеру, лучший ресторан города. Вообще-то его цены мне не по карману, но на этот раз я позволил себе раскошелиться.

После ужина я подумал, что небольшая вечерняя прогулка на автобусе не причинит мне зла. Мне нравились автобусные поездки по городу, тем более что вскоре свобода моих передвижений будет весьма ограниченной.

Водитель автобуса был очень нетерпелив и, казалось, видел в пассажирах своих личных врагов. Впрочем, давки в автобусе не было и стоял очень милый вечер.

На Шестьдесят восьмой улице у тротуара ждала хрупкая маленькая старушка с седыми волосами. Чертыхнувшись, водитель остановил автобус и открыл двери. Старушка улыбнулась и слегка поклонилась сидящим в автобусе. Она поставила ногу на нижнюю ступеньку: было очевидно, что ее жизнь состоит скорее из неторопливых прогулок, чем из поездок на автобусе.

– Ну-с, – грубо прикрикнул водитель. – До вечера будем подниматься?

Старушка покраснела и, задыхаясь, сказала:

– Извините, пожалуйста.

Она протянула ему купюру в пять долларов.

– Мелочи нет что ли? – прорычал водитель, вперив в нее ненавидящий взгляд.

Она зарделась еще больше.

– Кажется, нет. Сейчас посмотрю…

Водитель явно обогнал расписание и торопиться ему было некуда. Чувствовалось, что ему очень нравится сама ситуация.

Старушка отыскала монету в двадцать пять центов и смущенно протянула ему.

– В кассу! – отрубил водитель.