Если Мишка долго не появлялся, Артем начинал скучать. Это было непривычно: последний раз он тосковал по маме в детстве, когда та принимала участие в проекте со сжатыми сроками и целыми сутками лежала неподвижно на диване, мотаясь по сетке. Торопливо заскакивала домой перекусить и поспать несколько часов, и снова исчезала на работе.

И вот на тебе — скучает по Мишке! Первые дни Артем носился с непривычным чувством как с новой игрушкой, но постепенно приутих и затягивал ужины как можно дольше, ожидая услышать знакомый голос за окном. Ждать Артем не умел. А зачем, ведь любому человеку в мире можно отправить сообщение, а то и шагнуть к нему в гости, если настроена входная точка. Да и боязно за мальчишку, все-таки это не по сетке скакать, мало ли что может случиться!

С этим настроением Артем позвонил маме, чем несказанно удивил ее. Согласно придуманному ею же Кодексу правильной матери, раз в три месяца надлежало навещать сына вживую, тратя по четыре часа на дорогу. Антон не понимал, чем эти визиты отличаются от фантомных, но послушно принимал маму в доме, позволял заглядывать во все углы. Подробно отвечал на вопросы о здоровье («как бык!»), о работе («трудимся помаленьку») и о девушке («нет, постоянной нет, так, фантомно в гости ходим»). Визиты были ему в тягость, мешали напряженному ритму жизни матери, но отменить их нельзя. Мама никогда не отказывалась от придуманных ею правил. Звонок же хоть и не нарушал их, но выбивался из привычного уклада.

— Мам, а ты с моим отцом видишься?

Она погрузилась в раздумья, что-то посчитала на пальцах.

— Да, лет шесть назад столкнулись в лаборатории у Гошки. А что?

— И как он?

— Да так же импозантен. Хотя, наверняка, опять сидел дома небритым.

— А ты хотела бы с ним жить вместе? Ну, пока я был маленький?

Мамины брови взметнулись вверх, почти спрятавшись под каштановой челкой:

— Зачем? Мы и так могли видеться сколько угодно.