Книга эта – сценарий судебного процесса – была чуть тоньше предыдущей, в ней черным по белому были расписаны роли каждого. На службе он прибегал к выдержкам из этой книги только тогда, когда дело действительно пахло трибуналом. Он захлопнул книгу потер глаза и встал. Свет в западном окне постепенно мерк; оглушающая тишина казалась противоестественной даже для библиотеки. Тайсон проверил время. Почти шесть вечера. Он собрал свои записи, сложил в папку и спустился вниз. Пройдя немного, он сел на скамейку в маленьком военном мемориальном скверике – лужайке с подстриженным газоном, что ровно на полпути от библиотеки к железнодорожному вокзалу. К станции медленно подтянулся опоздавший поезд. Его прибытия ожидали жены и мужья в автомобилях или под станционным навесом. Через улицу, укрытая кронами деревьев, вставала громада отеля.

Некоторые выдержки, особенно из Берна и Пирса, совершенно выбивали его из колеи. Подумалось, что, возможно, он переживает это состояние потому, что недосягаем для правосудия; время, расстояние, да просто дальнейшая жизнь намертво отрезали его от вонючего, оштукатуренного госпиталя. Но теперь он в этом не был уверен.

Тайсон поднялся со скамейки и пошел прочь. Он ясно представил себя в офицерском мундире цвета хаки, сидящим на скамье подсудимых. Попытка удержать этот образ, представить его как можно живее должна была побудить его к необходимым спасательным действиям.

Сейчас – в книжный магазин на Франклин-авеню, а потом без малейших проволочек домой, к семье.

Глава 5

Бен шел по выложенной каменными плитами дорожке к своему дому, который был построен еще до Первой мировой войны в голландском колониальном стиле на обсаженной величавыми вязами аккуратной улице.

Теплые чувства испытывал он к этому дому, с его кедровой обшивкой, крытой красноватым шифером крышей, широкими окнами. Бен открыл почтовый ящик и извлек толстую пачку в большинстве своем никому не нужной макулатуры, которая напомнила ему, что живет он в престижной почтовой зоне, индекс которой проставлялся на каждом почтовом переводе страны. Что ж, значит, Марси еще нет дома.