Марк и Мэтью неслись изо всех сил. Их ноги, руки и сердца работали на пределе возможностей. Они были уже почти у грузовика, всего в нескольких ярдах, когда упали как подкошенные. В эту последнюю секунду они успели заметить ужас в глазах друг друга.

В дальнем углу пастбища коровы из стада Гарольда Уиттига стали падать на колени.

В полумиле дальше по ветру, в городе, скрежет металла об асфальт – словно тысяча вилок проскребла по сковороде – разрушил утреннюю тишину. Щенок заскулил и затряс головой; дед Дэйл и Томми инстинктивно заткнули уши ладонями. В первую секунду дед Дэйл подумал, что это пацаны Свенсона снова завели старый «Джон Дир» Гарольда и перевернули его, но тут же понял, что это что-то другое. Кошмарный скрежет звучал слишком долго, от него сводило зубы и наворачивались на глаза слезы.

Скрежет еще не стих, когда из кафе Хейзл начали выходить люди, напуганные шумом или просто желающие узнать, в чем дело. Они останавливались, поворачивались в сторону фермы Уиттигов и вглядывались в дорогу, прикрыв ладонью глаза от яркого утреннего солнца. Пастор и его жена были среди напуганных. Они беспокоились, не случилось ли чего с их сыновьями. Неожиданно обрушившаяся тишина вселяла еще большую тревогу, чем оглушительный скрежет, и они чуть не бегом бросились к своему большому «шевроле», припаркованному возле кафе. Остальные переместились на середину дороги, будто это могло помочь им увидеть то, что произошло за холмом, вне пределов видимости.

В кафе Хейзл нетерпеливо дожидалась, когда дожарится партия пончиков, которую она только что запустила во фритюрницу, чтобы тоже выйти на улицу и самой посмотреть, что случилось.