- Вы талантливый человек, Александр Иванович, - говорила она. - Но ваш талант вы сдали в ломбард подсознания, и вам сейчас не на что его выкупить. Вы слишком многое сдали в этот ломбард. Не думали, что качества превращаются в свойства. Непроявленный талант чаще всего превращается в угрюмость, или застенчивость, или желчность. У вас - в боязнь женщин.

Женщин Петров действительно побаивался, как все мужчины, выросшие без отцов, под неусыпным оком и неустанной добротой мам и теть в Тихом и Великом океане их нежности.

И нельзя о Петрове сказать, что однажды он решил начать новую жизнь, но все же такой поворотный день в его жизни случился.

Местный комитет института направил Петрова, как человека безответного, в комиссию по проверке подвалов.

Комиссия собралась в коридоре жилищно-эксплуатационного треста No1, от имени которого должна была действовать, - сплошь пожилые мужчины. Они быстро сплотились, решили жить весело, но тут из двери под дуб вышла женщина с крепкими икрами, хорошо развитым бюстом, с волосами цвета железной стружки, оглядела всех, как бы принюхиваясь - зубы у нее были из нержавейки, - и сказала хриплым и негромким, но не вмещающимся в коридор голосом:

- Люди, люди, не ходите чужими дорогами.

- Да кабы знать, которые наши, - ответил Петров.

Женщина навела на него глаза. Были они как торцы световодов, уходящих в запредельную даль, и свет оттуда был мертвым светом.

- Я председатель, - сказала она. - Скромно будем работать. Скромно. В скромности наша сила.

- Так ведь действительно - кабы знать, - прошептал Петров, густо краснея.

Женщина-председатель охладила его стальным свечением своих плоских глаз. Но Петрову показалось вдруг, что в их глубине, в запредельной дали, заголубело и зазеленело ожидание.

КАНАРЕЙКИ ДУШИ

Дом был семиэтажный, с высоким гранитным цоколем и великолепным парадным входом, торжественным, как вход в казначейство.