Он красив, – сказала я самым безразличным голосом, который только могла обрести.
Анита, не морочь мне голову. Я никогда еще не видела, чтобы ты так сияла.
Я не сияла.
Она усмехнулась и мотнула головой:
Сияла, и еще как.
А вот и нет... – начала я, но трудно хмуриться, когда морда расплывается в улыбке. – Ладно, он мне нравится, и сильно. Ты довольна?
Ты с ним уже встречаешься почти семь месяцев. И где же обручальное кольцо?
Тут я действительно нахмурилась.
Кэтрин, то, что ты в замужестве счастлива до безумия, не значит, что все остальные тоже должны выходить замуж.
Она пожала плечами и засмеялась.
Я глядела в ее сияющее лицо и качала головой. В этом Бобе, значит, есть что-то, чего сразу не видно. Он был фунтов на тридцать тяжелее, чем надо, лысеющий, с маленькими круглыми очками и незапоминающимся лицом. Искрометности в нем тоже не замечалось. Пока я не увидела, как он смотрит на Кэтрин, я готова была ей показать большой палец книзу. А смотрел он на нее как на целый мир, и был этот мир приятен, безоблачен и чудесен. Красавцев много, остроумцев полно в каждом телевизоре, а вот надежность – это встречается куда реже.
Я привела сюда Ричарда не для того, чтобы ты на нем шлепнула одобрительную резолюцию. Я знала, что он тебе понравится.
Почему же ты держишь его в таком секрете? Я уже десять раз пыталась его увидеть.
Я пожала плечами. Честно говоря, потому что знала, как у нее засветятся глаза. Тем маниакальным огнем, которым сияют твои замужние подруги, если ты не замужем и с кем-то встречаешься. Или, хуже того, не встречаешься и тебя надо пристроить. Вот так сейчас смотрела Кэтрин.
Только не говори мне, что ты устроила этот прием только чтобы познакомиться с Ричардом.
Ну уж прием. А как еще я могла бы это сделать?
В дверь постучали.
Войдите! – сказала Кэтрин.
В дверь вошел Боб. Для меня он выглядел так же ординарно, но Кэтрин, судя по озарившемуся лицу, видела в нем что-то, мне не видное. Он улыбнулся ей, и лицо его засветилось, тут и я усмотрела в нем что-то светлое и необычное. От любви все мы становимся красивыми.