– Ваш товарищ умер, – заявил он, нервно потирая холеные руки.

– Отдавай тело, – безапелляционно потребовал Клим. Надо было видеть физиономию профессора: побагровел, затрясся, перекосился, чуть слюнями не захлебнулся. Однако деваться ему было некуда. В порыве ярости мы вполне могли отправить докторишку вслед за Колькой в мир иной, и он это, кажется, почувствовал. Мертвое тело Фунтика лежало в морге клиники, на удивление обширном для такого маленького частного заведения. На животе виднелся свежий шов.

– Что за хренота? – удивился я.

– Наши врачи пытались спасти парню жизнь, но не сумели, – без запинки выпалил Седюк. Помнится, я сразу насторожился: с какой, спрашивается, стати вскрывать человеку живот, если у него проломлена голова? Профессор, бегая глазами, пустился в туманные объяснения, густо перемежая свою речь латинскими терминами. О подпольной торговле человеческими органами я тогда ничего толком не знал. Клим тем паче. В результате мы скушали докторишкино вранье и, забрав покойного Свиньина, мирно уехали. Недавно, прочитав книгу Воробьевского, я наконец понял, откуда взялся подозрительный шов. Но... после драки кулаками не машут... Всю дорогу до клиники Колесов молчал, отрешенно глядя в окно, за которым мелькали красоты загородной природы. Разгар экономического кризиса в стране странным образом совпал с теплой, ласковой погодой, настоящим «бабьим летом». Сегодня пробок на шоссе не было, и потому путешествие продолжалось недолго. Хозяйство господина Седюка располагалось в живописном местечке: с одной стороны – разукрашенный осенним золотом лес, с другой – небольшое водохранилище с чистеньким, ухоженным пляжем. Ни дать ни взять санаторий! Никому даже в голову не придет, что здесь на самом деле творится! За время, прошедшее с момента моего последнего посещения клиники, ее система безопасности значительно усовершенствовалась: по верху забора протянули колючую проволоку, на КПП установили мониторы и дежурил там уже не один мордоворот с резиновой дубинкой, а двое, вооруженные помповыми ружьями.