— О Господи. Этого я не говорила.

— Знаю. Но теперь на нас ополчился шеф службы спасения Уэймаута, да и полиция штата не в восторге. Луиза с трудом отбивается от их телефонных звонков.

На светофоре зажегся зеленый. Проезжая перекресток, Маура вдруг поймала себя на том, что ей хочется развернуться и поехать обратно домой. Страшно представить, что ждет на службе.

— Ты в офисе? — спросила она.

— С семи утра. Думал, ты уже на подходе.

— Я сейчас в машине. С утра готовила текст заявления.

— Хотел тебя предупредить: когда подъедешь, будь готова к тому, что тебя атакуют прямо на парковке.

— Они что, там дежурят?

— Да, репортеры, фургоны телевизионщиков. Заполонили всю Олбани-стрит. Снуют между нашим зданием и больницей.

— Повезло им! Все новости в одной точке.

— Ты больше ничего не слышала о пациентке?

— Сегодня утром звонила доктору Катлеру. Он сказал, что токсикология выявила положительную реакцию на барбитураты и алкоголь. Должно быть, она прилично накачалась.

— Возможно, это объясняет, почему она оказалась в воде. А поскольку она была накачана барбитуратами, неудивительно, что ее нашли без видимых признаков жизни.

— Но почему такой ажиотаж вокруг этого?

— Потому что новость достойна первых полос «Нэшнл Инкуайрер». Мертвая встает из могилы. К тому же она молода, так ведь?

— Я бы сказала, ей лет двадцать с небольшим.

— Симпатичная?

— Какая разница?

— Да ладно тебе. — Эйб засмеялся. — Сама знаешь, что разница большая.

Маура вздохнула.

— Да, — признала она. — Очень симпатичная.

— Ну, вот тебе и ответ на вопрос. Молодая, сексапильная и едва не загремевшая на секционный стол.

— Но ведь не загремела.

— Я просто предупреждаю, какая будет реакция у публики.