— По-моему, вы чересчур торопитесь с обвинениями.

— Эта ошибка могла стоить женщине жизни.

— Но ведь не стоила.

— Вы хотите сказать, что такие ошибки допустимы? — Фосси рассмеялась. — Неужели так трудно установить, что человек жив?

— Труднее, чем вам кажется, — огрызнулась Маура.

— Выходит, вы их защищаете.

— Я передала вам свое заявление. Я не могу комментировать действия других служб.

— Доктор Айлз! — Это снова был репортер из «Бостон Трибьюн». — Вы сказали, что установить факт смерти не всегда легко. Я знаю, что подобные ошибки совершались и в других моргах страны. Не могли бы вы просветить нас: почему иногда бывает трудно определить, жив человек или мертв? — Он говорил уважительным и спокойным тоном. Это был не вызов, а вдумчивый вопрос, заслуживающий ответа.

Она пристально посмотрела на репортера. Увидела умные глаза, взъерошенные ветром волосы, аккуратную бородку и вдруг подумала, что он напоминает моложавого профессора колледжа. С такой внешностью можно разбить сердце не одной студентки.

— Как ваше имя? — спросила она.

— Питер Лукас. Я веду колонку в «Трибьюн».

— Я побеседую с вами, господин Лукас. И только с вами. Проходите.

— Постойте! — запротестовала Фосси. — Многие из нас ожидали гораздо дольше.

Маура смерила ее ледяным взглядом.

— В данном случае, госпожа Фосси, Бог подает не тому, кто рано встает. А тому, кто вежлив. — Она отвернулась и направилась к зданию. Репортер из «Трибьюн» последовал за ней.

Ее секретарь Луиза говорила по телефону. Зажав трубку рукой, она шепнула Мауре с оттенком отчаяния в голосе:

— Телефон не смолкает. Что им говорить?

Маура положила перед ней на стол копию своего заявления.