— Хорошо, — сдалась Маура. — Давайте-ка посмотрим на ее спину.

Йошима помог ей перевернуть тело на бок.

— Тут на бедре татуировка, — заметила Маура. — Маленькая синяя бабочка.

— С ума сойти! — воскликнул Бушанан. — В ее-то возрасте?!

Маура подняла взгляд.

— Вы думаете, пятьдесят уже глубокая старость, так, что ли?

— Я просто хотел сказать… ну, моей маме столько же.

«Поаккуратней, мальчик. Я всего лишь на десять лет моложе».

Она взяла нож и начала резать. Сегодня это было уже пятое вскрытие, и она работала быстро. Так совпало, что доктор Костас ушел в отпуск, а накануне ночью произошла автокатастрофа с большим количеством жертв, и уже с утра морозильная комната была набита мешками с трупами. Мауре удалось разгрести этот завал, но в течение дня в морг доставили еще два трупа. Этим предстояло ждать до завтра. Персонал морга уже разошелся, да и Йошима то и дело поглядывал на часы, явно торопясь домой.

Она надрезала кожу, вскрыла грудную клетку и брюшную полость. Извлекла влажные внутренние органы и выложила их на препаровочный столик для иссечения. Потихоньку Глория Ледер начала раскрывать свои секреты: заплывшая жиром печень — признак злоупотребления ромом и колой. Узловатая матка с фиброзной опухолью.

Когда они вскрыли череп, наконец прояснилась причина смерти. Маура увидела ее сразу, как только мозг оказался в ее облаченных в перчатки руках.

— Субарахноидальное кровоизлияние, — констатировала она и взглянула на Бушанана. Он был заметно бледнее, чем в самом начале вскрытия. — Возможно, у этой женщины была мешковидная аневризма — слабое место в одной из артерий у основания мозга. Гипертония усугубила это состояние.

Бушанан сглотнул, уставившись на лоскут кожи, некогда обтягивавший череп Глории Ледер, а теперь отделенный от него и откинутый на лицо. Эта часть вскрытия, когда лицо превращалось в съежившуюся резиновую маску, обычно приводила в ужас слабонервных — многие морщились или попросту отворачивались.