– Ага. Очень понравилось.

Я чуть не заработала обморожение на Мон-Тремблане. Я тогда в первый раз каталась на лыжах в Квебеке и оделась как для гор Блю-Ридж. Ветер на вершине мог при желании превратить жидкость в водород.

– Как все прошло в Мемфремагоге?

– Могила оказалась не там, где мы предполагали, но разве это новость? Монахиню просто эксгумировали и перезахоронили в 1911 году. Странно, но никаких записей не осталось.

Очень странно, подумала я, потягивая тепловатый кофе. Альбом Спрингстина. "Рожденный в США". Я попыталась отвлечься.

– Но мы ее все же нашли. Сегодня в лабораторию привезут останки.

– Нехорошо получилось с пожаром. Знаю, ты рассчитывала на свободную неделю, чтобы заняться анализом.

В Квебеке зимы для судебных антропологов длятся вечность. Температура редко поднимается выше нуля. Реки и озера застывают, земля превращается в камень, везде лежит снег. Жуки исчезают, многие пожиратели падали уходят под землю. И как итог – тела не гниют на открытом воздухе. Утопленников не вытаскивают из реки Святого Лаврентия. Люди зарываются в норы. Охотники, туристы, любители пикников больше не бродят по лесам и полям, а мертвецы предыдущего сезона останутся ненайденными, пока весна не растопит снег. Моих случаев, неопознанных трупов, становится все меньше и меньше с ноября по апрель.

Исключение – пожары. В холодные месяцы их количество возрастает. Большинство обгоревших мертвецов поступает в одонтологию, и идентифицируется по зубам. Адрес и хозяин дома обычно известны, поэтому легко найти для сравнения документы. Моя помощь требуется, когда появляются обуглившиеся незнакомцы.

Или в тяжелых случаях. Ламанш прав. Я рассчитывала на свободный график и вовсе не хотела ехать в Сен-Жовит.

– Может, мне не надо будет делать анализы. – Тысяча и одна струна затянула: "Я на вершине мира". – Может, у них есть документы на семью.