Я лишь таращилась на него и думала, соображает ли он, о чем просит.

– Хм, – сказал Берт. – Это же почти триста лет. Очень много для превращения в зомби. Большинство аниматоров вообще не смогли бы этого сделать.

– Это мне известно, – сказал Гейнор. – Именно поэтому я пригласил мисс Блейк. Она это сделать может.

Берт поглядел на меня. Я никогда не оживляла такое старье.

– Анита?

– Могу, – сказала и. Берт с довольным видом улыбнулся Гейнору. – Но не буду.

Берт медленно, без улыбки, повернулся снова ко мне.

Гейнор все еще улыбался. Телохранители не шелохнулись. Цецилия продолжала нежно смотреть на меня, и глаза ее при этом ничего не выражали.

– Миллион долларов, мисс Блейк, – сказал Гейнор своим тихим приятным голосом.

Я заметила, как Берт сглотнул и вцепился пальцами в подлокотники кресла. Для Берта деньги – то же, что для других секс. И сейчас, вероятно, у него стоял как никогда.

– Вы понимаете, о чем просите, мистер Гейнор? – поинтересовалась я.

Он кивнул.

– Я предоставлю вам белого козленка. – Его голос оставался таким же приятным, и он продолжал улыбаться. Голько глаза его потемнели, а взгляд стал алчным, нетерпеливым.

Я встала.

– Пойдем, Берт, нам пора.

Берт схватил меня за руку.

– Анита, сядь, пожалуйста.

Я смотрела на его руку, пока он меня не отпустил. Его очаровательная маска соскользнула, и под ней я увидела гнев; потом он снова стал деловым и любезным.

– Анита, это щедрое предложение.

– Белый козленок – эвфемизм, Берт. Он означает человеческую жертву.

Мой босс поглядел на Гейнора, затем опять на меня. Он знал меня достаточно хорошо, чтобы поверить мне, но он не хотел верить.

– Не понимаю, – сказал он.

– Чем старше зомби, тем больше должна быть смерть, чтобы его оживить. По прошествии нескольких веков единственной “достаточно большой” является смерть человека, – пояснила я.