Он засмеялся и направился в спальню.

Когда он вернулся, застегивая рубашку на ходу, Доктор Генри Мецгер как раз закончил испражняться на валяющийся комбинезон и деловито зарывал кал, скребя по штанам задними лапами.

Напевая «Старый Дэн Такер», Китайчик Гордон гнал фургон по автостраде Грушевый Цвет, потом резко свернул на дорогу номер 18 в Викторвилл. Когда проскочили Музей Роя Роджерса, где огромная статуя Триггера овевалась горячим зноем пустыни Мохаве, Кеплер опрокинул пиво Иммельмана прямо в башмаки Гордона. Теперь всякий раз, когда Китайчик поддавал газу, раздавался хлюпающий звук. Гордон приступил к исполнению следующего коронного номера:

Та девушка из доли-и-ны — Она опасней лави-и-ны!

Кеплер и Иммельман терпели, но когда уже миновали «Дерево Джошуа» и двинулись к приюту «Двадцать девять пальм», Иммельман начал поглядывать на Китайчика, а уж «Бонго, Бонго, Бонго, Бонго — не уеду я из Конго» вывело из себя и Кеплера. Китайчик Гордон сначала не понял почему, но потом сообразил, что в 1965-м Кеплер был наемником в восточных землях близ озера Танганьика, и заткнулся.

Не притормаживая, они промчались мимо «Пальм» прямо к Пинто-Бейзин. Наконец подъехали к промоине у самого подножия гор Хекси, где с запада на восток тянулись безлюдные песчаные равнины с пожухшей от зноя растительностью.

— Здесь? — спросил Иммельман.

Китайчик Гордон не ответил, но деловито съехал с шоссе и двинулся вдоль пустыни по высохшему руслу. Неделями раньше он нашел отличное местечко. В двухстах ярдах ржавел корпус брошенного пикапа «Форд-Ф-100». Когда Гордон обнаружил его, то никак не мог понять — то ли какой-то идиот припарковал его здесь перед самым наводнением, то ли просто бросил, сняв покрышки.