— Ох, Пэт! — воскликнула Вероника с укоризной — и тут же рассмеялась. Но все-таки, прежде чем повесить трубку, она успела дать еще один совет: — Запирай двери на два замка!

Застегнув куртку, Пэт выскочила на заснеженный двор и следующие десять минут перетаскивала в дом чемоданы и картонки. Коробка с бельем и одеялами была тяжелой и неудобной; по пути на второй этаж Пэт приходилось то и дело отдыхать. Всякий раз, поднимая тяжесть, она чувствовала неуверенность из-за правой ноги — боялась, что та вот-вот подвернется. Картонку с тарелками, сковородками и разной бакалейной мелочью пришлось за отсутствием полок взгромоздить на кухонный стол. «Будем надеяться, что грузчики с мебелью приедут завтра вовремя», — мелькнула у нее мысль. Правда, она давно привыкла не возлагать особых надежд на «железные» сроки контор по доставке.

Она как раз закончила развешивать одежду и успела заварить кофе, когда зазвонил телефон. Звонок, казалось, взорвал тишину дома. Пэт вздрогнула и поморщилась — несколько капель кофе брызнули ей на руку. Она поспешно поставила чашку на стол и потянулась к трубке.

— Патриция Треймор.

— Привет, Пэт.

Она попыталась внутренне собраться, стараясь говорить дружелюбно, ничем не выдавая своих истинных чувств.

— Привет, Сэм.

Сэмюэль Кингсли. Конгрессмен от 26-го округа Пенсильвании, человек, которого она любит всем сердцем. Вот и вторая причина, заставившая ее переехать в Вашингтон.

Глава 2

Сорок минут спустя, когда Пэт сражалась с застежкой ожерелья, перезвон дверного колокольчика возвестил о прибытии Сэма. Пэт переодевалась в темно-зеленое шерстяное платье с атласной тесьмой (Сэм однажды сказал, что зеленый цвет удивительно идет к ее каштановым, с рыжинкой волосам.)

Снова тренькнул колокольчик. Непослушные пальцы никак не могли справиться с застежкой, и в сердцах она бросила ожерелье в сумку. Торопливо спускаясь по лестнице, Пэт изо всех сил старалась успокоиться, напоминая себе, что за долгие восемь месяцев, прошедшие после смерти жены, Сэм ни разу не позвонил.