Дух Легиона пропитал его до мозга костей, и ему не суждено было избавиться от него до конца жизни. Особенно ясно это стало дождливой полночью, когда на него напали двое юнцов.

Джон свернул в боковую улочку, отходящую от Гросвенор-сквер, и тут один из них схватил его сзади за шею, в то время как другой выскочил из-за забора, скрывавшего вход в подъезд. Правой ногой, заученным движением Микали ударил бандита в пах, а когда тот с криком сложился пополам, двинул его коленом в лицо. Второй нападавший так растерялся, что ослабил хватку. Микали вырвался, нанеся ему короткий удар локтем в челюсть. Раздался характерный треск ломающихся костей. Парень с воплем упал на колени. Микали перешагнул через его приятеля и быстро удалился под струями проливного дождя.

За три трудных года в колледже его репутация упрочилась. Он стал хорошим музыкантом, даже более того. Это знали все, и он тоже. Он не завел в колледже близких друзей. Не то чтобы его не любили. Наоборот, соученики находили Джона на редкость привлекательным, но он всегда держался немного отстраненно. Между ним и прочими существовал барьер, который, казалось, никто не мог преодолеть.

Женщин вокруг Джона вилось великое множество, но ни одной из них не удалось вызвать в нем хоть малейший проблеск интереса. Речь не шла о скрытой гомосексуальности – просто женские чары оставляли молодого человека равнодушным. Зато его чары действовали столь ошеломляюще, что сопутствовавшая ему слава сердцееда превзошла все границы. Что же касается музыки, то в год выпуска он получил золотую медаль.

Но этого ему было недостаточно. Честолюбие требовало своего. Джон отправился в Вену, где в течение года занимался у Гофмана. К лету 1967 года шлифовка мастерства закончилась, и Джон Микали почувствовал себя готовым…

В музыкальном мире существует старинная шутка, что попасть на сцену концертного зала гораздо труднее, чем удержаться на ней.