Ее лицо показалось Матвею знакомым – но он определенно не мог вспомнить, где видел ее. Уже много позже ему на ум пришли слова одного из давних знакомых, успевшего к тридцати годам несколько раз жениться и развестись: «Впервые встречаясь со своими будущими женами, я выделял их среди других женщин по одной простой причине – мне казалось, будто я когда-то знал их. Это карма. Прошлые жизни. Что-то я со своими спутницами не поделил в прошлых существованиях, – вот они и явились ко мне, горемычные». Матвей не слишком доверял разговорам о карме, но в тот момент ему показалось, что когда-то он очень хорошо знал эту девушку. Ей было немногим больше двадцати лет, в глаза бросались пшеничного цвета кудри, завивавшиеся мелким бесом, нос уточкой, чуть удлиненные карие глаза. Одета она была в кожаную обтягивающую куртку и джинсы со стразами. Одежда подчеркивала стройную фигурку, однако красавицей девушка Матвею не показалась. Впрочем, она была привлекательна. Даже очень привлекательна. И где же он ее видел?

Разглядывая соседку, Матвей пропустил ответ бородатого писателя. Девушку этот ответ явно не устроил.

– И ради чего тогда вы городили этот огород? – запальчиво произнесла она. – Чтобы рассказать несколько и так известных всем историй? Может быть, напомнить вам, чья кровь текла в жилах английских королей, начиная с Вильгельма Завоевателя? Или, по вашему мнению, Англии тоже не существовало?

Матвей одобрительно кивнул. Дискуссия его интересовала мало: новых идей у автора книги явно не было; вместо ответа он принялся занудно рассуждать о пропаганде нынешней власти, которая забила молодым людям головы всякой глупостью из советских учебников.

– Словоблудие какое-то, – фыркнула девица и, с шумом раздвигая стулья, направилась к выходу.

Матвей смотрел ей вслед, потом смутился, решив, что его взгляд могут посчитать оценивающим, и снова сосредоточился на писателе.