Со стороны Моховой улицы подъехал «опель». Из машины вышли трое. Двое мужчин и женщина. Все правильно. Все так и должно происходить. Среди них тот, о ком он только слышал, но не видел никогда. Какое-то время они разговаривали; наконец, пакет с фотографиями перекочевал в руки одного из мужчин, а женщина подошла к сыну настоятеля и обняла его. Ничего не нарушало запланированный порядок этой встречи. Но это только казалось.
За какое-то мгновение все изменилось. Со всех сторон раздался рев моторов – и с моста, и с улицы Белинского, и с набережной, и с Моховой. Перед храмом Симеона и Анны появились квадратные и длинные черные машины. На крыше дома, нависавшего над углом Моховой и Белинского, метнулись какие-то тени. Затем там мелькнули вспышки, похожие на вспышки фотоаппаратов. Через пару секунд донеслись хлопки. Он вытащил из-за пазухи пистолет, хотя понимал, что на таком расстоянии тот бесполезен. На той крыше находился снайпер, и именно снайперу он должен был позвонить по мобильному телефону, если бы заметил что-то подозрительное.
Зажав в правой руке пистолет, он левой вновь поднес бинокль к глазам. Малоприметные люди в камуфляжных куртках что-то делали с машиной его соратников, оказавшихся в беде. Кого-то заковывали в наручники, другие окружили участников встречи со всех сторон.
Он старался следить за пакетом с фотографиями. Через пару минут участников встречи начали разводить по машинам. Пакет опять оказался в руках у сына настоятеля. Его проводили к одной из длинных черных машин. Остальных рассовывали по квадратным.
Неожиданно ему стало ясно, что он должен сейчас сделать. Он отбросил бинокль, снял пистолет с предохранителя и ринулся вниз по лестнице.
Шанс был небольшим, но он должен был им воспользоваться. Все зависело от того, куда собиралась направиться длинная машина, в которую сел сын настоятеля, державший в руках пакет с фотографиями.