А что? Разве этого не требовала вежливость? Ведь тебя выручили. И не важно, что у твоего спасителя такая внешность, как у нее.

Бедро подвинулось и освободило ему пространство. И хотя его взгляд был прикован к лицу, от которого захватывало дух, он заметил движение ног, и оно оставалось в его сознании, пока он повторял банальности, всяческие пустяки и расхожие истины.

Он спросил, в какой она работает брокерской конторе.

Моргана Стенли.

И давно?

Восемь лет.

А где прежде работали?

В «Макдональдсе».

Я там работал, когда учился в школе.

Она была чуть-чуть моложе его и сообщила об этом на тот случай, если он не заметил.

Но он заметил. И теперь подбирал точный эпитет для ее глаз. Ему пришло на ум – лучистые. Да, именно лучистые, точно.

– Я верну вам деньги, как только приедем в Пен-стейшн. – Чарлз внезапно вспомнил, что должен ей девять долларов.

– Можно завтра, – ответила она. – И естественно, плюс десять процентов за ссуду.

– В первый раз встречаю акулу-ростовщицу, – рассмеялся он. – Может, вы и коленки дробить умеете?

– Нет, только яйца.

Да, решил он, они все-таки флиртуют. И у него неплохо получается. Наверное, это как кататься на велосипеде или заниматься любовью – навык никогда не забывается. Хотя они с Дианой успели подзабыть.

– Вы всегда ездите этим поездом?

– А что?

– Мне надо знать, чтобы вернуть долг.

– Забудьте. Это всего лишь девять долларов. Как-нибудь переживу.

– Ну уж нет. Я должен их отдать. Таково моральное востребование.

– Моральное востребование? Я вовсе не желаю, чтобы вы его ощущали. Между прочим, вы уверены, что есть такое словосочетание?

Чарлз покраснел:

– Наверное. Видел однажды в кроссворде. Так что, должно быть, есть.