— Все наши планы летят кувырком, — сказал он. — Мы не сможем не спеша отправиться на будущей неделе. Мне надо выехать в Трапани сегодня же — убили начальника оперативного отдела, которого я должен сменить. Неплохо они там придумали отметить мое назначение.

Жена не могла скрыть огорчения.

— Это ужасно, Коррадо. Но меня обрадовало твое назначение на Сицилию. Я думала, это поможет нам заново начать жизнь, хоть чуточку вновь нас сблизит...

— Нам надо обоим выпить хорошего кофейку, — ответил он, устало высвобождаясь из ее объятий. Потом, поддавшись приливу нежности, погладил ее по щеке: — Ну, конечно же, мы начнем все заново, как начинали с тобой когда-то.

Она нежно, растроганно посмотрела ему прямо в глаза.

— Пойду уложу твой чемодан.

В эту минуту на пороге показалась их дочь — двенадцатилетняя Паола. Она была босиком и терла спросонья глаза.

— Ах, бедненькая, мы тебя разбудили, — бросилась к ней мать.

— Я услышала ваши голоса и испугалась, — сказала девочка.

— Это почему же?

— Я думала, вы опять ссоритесь.

— Нет, нет, — попыталась улыбнуться мать, — сегодня мы вовсе не собираемся ссориться.

Они объяснили ей, что отец должен срочно уехать, а она с матерью приедут к нему через несколько дней, как только соберутся, уложат и отправят багаж. Но девочка никак не могла оправиться от испуга.

— Папа, но ведь ты не бросишь нас одних навсегда?

Отец погладил ее по голове.

— Тебе очень понравится Сицилия.

* * *

Ему самому Сицилия, сказать по правде, никогда не нравилась. У всех тут слишком мрачные, настороженные лица. И слишком много поклонов, слащавого почтения. Ему рассказывали, или он где-то прочел, сейчас он в точности не помнил, одну историю, которая, на его взгляд, точно отражала социальные отношения, регулирующие жизнь человеческого улья на этом острове.