Допрос начинался как обычно.

Кэтрин Дэнс вошла в специально предназначенную для этого комнату, и сидевший за металлическим столом сорокатрехлетний мужчина в наручниках поднял на нее внимательный взгляд. Все они всегда смотрят на нее с испытующей пристальностью, однако ни у кого прежде Кэтрин не видела таких удивительных глаз.

Голубые, но цвет их нельзя было сравнить ни с небесной голубизной, ни с океанскими волнами, ни с бирюзой.

— Доброе утро, — сказала Кэтрин, садясь напротив.

— И вам того же, — откликнулся Дэниэл Пелл, тот самый, что восемь лет назад зарезал четверых ни в чем не повинных людей и так и не раскрыл мотивы, двигавшие им в тот момент.

Голос у Пелла был тихий и приятный, на заросшем бородой лице едва заметная улыбка. Невысокий жилистый убийца откинулся на спинку стула, расслабился, наклонил набок голову с копной длинных черных, с проседью, волос. Большинство допросов сопровождаются специфическим саундтреком — позвякиванием кандалов: заключенные пытаются подтвердить свою невиновность вполне предсказуемыми телодвижениями. Дэниэл Пелл сидел совершенно неподвижно.

Дэнс, специалист в психологии допроса и кинесике — языке тела, истолковала поведение Пелла и его позу как проявление настороженности, но также уверенности в себе и, как ни странно, некоторого изумления. На Пелле была оранжевая роба с надписью «Исправительное учреждение „Капитола“» на груди и с совершенно излишним словом «Заключенный» на спине.

Но в данный момент Пелл и Дэнс находились не в «Капитоле», а в особом помещении для допросов в здании суда округа в Салинасе, примерно в сорока милях от «Капитолы».