Он снова задумался.

— Они нашли его, когда арестовывали меня по тому делу в Кармеле.

— Убийство Кройтонов в девяносто девятом?

— Да. Среди тех улик, которые забрали из моего дома в Сисайде.

Дэнс нахмурилась:

— Сомневаюсь. Вещественные доказательства преступления очень строго регистрируются. Нет, я предпочла бы более правдоподобный сценарий: молоток украден совсем недавно. У вас есть какая-нибудь недвижимость на территории штата?

— Нет.

— А родственники или друзья, у которых могли оставаться какие-то ваши вещи?

— Не думаю.

Странная реакция на вопрос, подразумевавший ответ «да» или «нет». Даже еще более скользкая, нежели «Не припомню». Дэнс также заметила, что Пелл при слове «родственники» положил руки с длинными чистыми ногтями на стол. Первое явное отклонение от исходного поведенческого уровня. Вовсе не обязательно признак лжи, но совершенно очевидный признак стресса. Вопросы начали нервировать его.

— Дэниэл, у вас есть родственники в Калифорнии?

Мгновение Пелл колебался, должно быть, понял, что с ней необходимо обдумывать каждую свою фразу — в чем и не ошибся, — и наконец ответил:

— У меня осталась только тетка. В Бейкерсфилде.

— Ее фамилия тоже Пелл?

Снова пауза.

— Да-а… У вас замечательная логика, офицер Дэнс. Могу поклясться, те, кто сделал ставку на убийство Херрона, украли молоток именно из ее дома, а затем подбросили его. Вот они-то как раз за всем этим и стоят. Почему бы вам с ними не побеседовать?

— Хорошо. А теперь давайте перейдем к бумажнику. Как он попал в колодец?.. А что, если он вовсе и не принадлежал Роберту Херрону? Что, если те же самые продажные копы, о которых мы ведем речь, просто купили бумажник, нанесли на него инициалы «Р.Х.», а затем вместе с молотком спрятали в колодце? Сказанное могло произойти месяц назад. Или даже неделю назад. Ну, каково ваше мнение, Дэниэл?