— Ваша работа связана с огромной ответственностью, я это понимаю, — сказал Хьюсон. — Защищать веру от фальшивых доктрин тех, кто стремится исказить учение церкви в своих корыстных целях, противостоять силам дьявола — это задача сверхчеловеческая.

— Особенно в наши дни, — с воодушевлением подхватил Бенелли. — Ведь мы живем сейчас в легкомысленном и лживом мире. Мы убедили себя, что наше существование неизменно улучшается. Однако в мире никогда еще не было так много нищеты, голода и отчаяния, столько жестокости. Никогда еще люди не ощущали такого одиночества и отсутствия смысла жизни. И никогда еще не было так много фальшивых пророков и тех, кто стремится разрушить церковь. Мы живем в трудные времена, но худшее впереди.

Бенелли вздохнул, наблюдая, как вспыхивают бриллиантовым сиянием цветы, когда на них попадают солнечные лучи.

— В прежние времена было проще. Козни дьявола казались очевидными — колдовство, черная магия, — и церковники сражались с ними самыми примитивными методами. Инквизиция, отлучение от церкви, казни еретиков. Однако не все так просто, кардинал Хьюсон. Дьявол — это необыкновенно умное и чрезвычайно проницательное существо. О том, как боролась с ним церковь в Средние века, написаны сотни томов. Осуждение невинных, пытки, смерть. Нашу церковь люди боялись, и этот образ не выветрился до сих пор. И все же задача веры — противостоять силам тьмы — по-прежнему актуальна. Количество дьявольщины в мире не убывает, а силы неравны.

— Неравны? — Хьюсон исподтишка посмотрел на часы. Хотелось поскорее закончить разговор.

— Неравны, — подтвердил Бенелли. — Власть святой палаты ограниченна, в то время как власть сатаны безмерна и непреодолима. Библия признает, что дьявол может появиться под видом ангела света, и действительно, так бывает довольно часто.

— Но вы, разумеется, в это не верите? — Хьюсон всегда полагал Бенелли человеком практичным, не витающим в облаках, не упертым консерватором, для которого вопросами первостепенной важности были ад, осуждение на вечные муки и прочая дребедень.