"Братья Брукс", ври больше", – подумала Эми, но сказала:

– В самом деле? Как интересно.

– Давайте выпьем, – предложила Уильма. – Эми, дорогуша, ты выглядишь слишком трезвой. Ты трезва и взбешена. Ты постоянно бесишься. Только скрываешь это лучше, чем мы, остальные.

– Ах, перестань, Уильма. Я и не думаю беситься.

– Нет, бесишься. – Уильма повернулась к О'Доннелу и потеребила его рукав. – Хочется знать, с чего она взбесилась? Ведь хочется?

– Да все равно: и так, и так перебьюсь, – примирительно сказал О'Доннел.

– Наверняка хочется знать! Наверняка!

– Перебрали вы...

– Чуточку. Самую, самую, самую чуточку. Ну, решайте. Хотите знать, из-за чего она бесится?

– Ладно, выкладывайте, и кончим с этим.

– Она думает (Эми все время думает: отвратительная привычка), она думает, будто я покушаюсь на ее мужа и потому купила ему серебряную шкатулку.

О'Доннел усмехнулся:

– А на самом деле?

– Конечно нет, – решительно заявила Уильма. – Руперт мне как брат. Я вообще люблю покупать людям вещи. Иногда люблю, если чувствую себя доброй. А иногда бываю подавленной и жадной и тогда слепому не подарю минуты света.

– А сейчас? Вы как чувствуете себя, хорошей?

– Замечательной! Давайте куплю вам выпить. Или вы, может быть, предпочли бы серебряную шкатулку?

– Можно начать с выпивки.

– О'кей! Официант! Официант! Три teguilas

– Послушай, Уильма, – сказала Эми. – Почему бы нам не пообедать?

– После, после. Я не голодна.

– Я голодна.

– Тогда иди, обедай.

– Нет, подожду тебя.

– Ладно. Жди. Ну, чего ты сидишь и бесишься? Постарайся развеселиться.

– Стараюсь, – мрачно сказала Эми. – Сильнее стараюсь, чем ты думаешь.

Улыбка О'Доннела становилась все более натянутой. Вечер складывался наперекор его планам – несколько даровых виски, милая беседа, может быть, небольшая сумма в долг. С одной женщиной он отлично умел поладить. Две женщины, да еще в скверных отношениях друг с другом, могут обременить. Хорошо бы спокойно и быстро отделаться от обеих, не оскорбив ничьих чувств.