Говорят, игроков нельзя и выпускать на солнечный свет. Сияние дня не должно вторгаться в их реальность. Она — в перестуке игральных костей, в крутящейся рулетке, в алчных страстях, в желанном выигрыше. Нежданное счастье, шальная удача, вечная надежда на завтрашний день… Все остальное секс, веселье, бизнес — все отступает перед страстью, к легкой наживе. Бешеные деньги… Как знать, быть может, именно сейчас вам улыбнется фортуна.

Они вышли из варьете, все еще смеясь над пьесой одного из величайших комиков мира.

Было десять часов вечера: толпы людей, вышедших после представления, сгрудились теперь у столов Махараджи. Чезарио внимательно всматривался в лица игроков.

— Но ты не слушаешь меня, — укоризненно заметила Барбара.

Чезарио обернулся: в его главах сквозило непонятное возбуждение. — Да, я прослушал, дорогая. Ты говорила…

«Любой, — глядя на него, подумал она, — рассыпался бы в извинениях, или солгал, что слушал. А этот…»

— Я спросила, тебе больше нравится рулетка, или кости?

Он почему-то рассмеялся.

— Конечно, рулетка! Но знаю, что находят в этих кубиках…

И они направились к столам с рулеткой.

— Здесь не играют в баккара, а жаль. Но крайней мере, там нужно соображать, а не надеяться на случай.

Она подошла к одному из столов, но он остановил ее.

— Взгляни, — он указал на другой стол, — там посвободней.

И правда, у стола напротив народу было меньше. Он подал ей стул. Устроившись, она подняла к нему лицо и улыбнулась.

— Ну, какое у тебя чувство? Нам повезет?

Он тоже улыбнулся и высылал перед ней горсть жетонов.

— Непременно! Сегодня я в ударе!

На рабочем столе Беккета в Нью-Йорке зазвонил телефон. Отодвинув чашку с кофе, он поднял трубку. Послышался голос дежурного: