Он развернулся и пошел прочь, однако рев солдата остановил его:

— Деньги?! Ты что, думаешь, мне нужны твои дерьмовые деньги?!

Чезарио смерил его невозмутимым взглядом.

— Ну, как угодно. Если они вам не нужны, я не стану говорить с отцом.

Размахнувшись, солдат хлестко ударил его. Пощечина тут же отпечаталась на побелевшем лице Чезарио.

— Я требую удовлетворения!

Чезарио смотрел на солдата в упор, без тени страха.

— Слишком большая честь для простолюдина — сражаться с князем Кординелли.

Солдат разразился проклятиями и ядовитой бранью:

— Все Кординелли трусы!.. Развратники, содержатели проституток!.. И ты — хуже всех, незаконнорожденный выблядок!.. Прав дуче: аристократы в Италии — ублюдки и вырожденцы! Пришло время, когда на их место станет крестьянская сила!

Молнией взвилась рука Чезарио, и, хотя солдат был тяжелее фунтов на двадцать, удар сбил его с ног. Чезарио смотрел на него сверху вниз. Лицо его было страшно. Синие глаза потемнели и стали совсем черными. Еще никто никогда не осмеливался упоминать о его незаконном рождении.

Он перевел взгляд на мастера и тихо произнес:

— Дайте ему шпагу, я буду драться.

— Нет-нет, синьор Чезарио! — перепугался мастер. — Князь, ваш отец, не позволит…

Чезарио перебил:

— Дайте ему шпагу! — Голос его был спокоен, в нем была сила, заставляющая беспрекословно подчиниться. — Моему отцу не понравится, если на нашем имени останется грязное пятно!

Солдат к тому времени поднялся и, злорадно улыбаясь, проговорил:

— В итальянской армии есть традиция — драться со шпагой в правой руке и с кинжалом в левой!

Чезарио молча кивнул.

Солдат стащил с себя гимнастерку, обнажив мощные руки и плечи. Приблизившись к Чезарио вплотную, сказал почти сочувственно:

— Попроси позвать священника, юный фехтовальщик! Ты уже мертвец!