Анализ ДНК в настоящее время не сулил Ромми ни малейшей надежды, так как обвинение утверждало, что он не оставил на месте преступления каких-либо поддающихся идентификации генетических улик — крови, волос, спермы, соскобов кожи, даже слюны.
Гэндолф неожиданно указал на Памелу пальцем.
— Вы такая же красивая, как ваш голос по телефону, — сказал он. — Думаю, нам надо бы пожениться.
Памела улыбнулась, но улыбка тут же увяла. Видимо, она поняла, что Ромми говорит это совершенно серьезно.
— Человеку надо жениться до того, как умрет, верно? — спросил Ромми. — Хорошая мысль, а?
Замечательно, подумал Артур. Соперничество.
Судя по скованной позе Памелы, такое в ее представление о героическом образе не входило. Артур, не знавший, как приступить к делу, быстро взял приговор, который судья Джиллиан Салливан вынесла в девяносто втором году, и стал читать вслух.
— Огас... как там дальше? Кто он такой? — спросил Ромми Гэндолф.
— Огастес Леонидис, — ответил Артур.
— Я его знаю? — спросил Ромми. Опущенные веки его дергались, пока он силился припомнить это имя.
— Он один из троих, — спокойно сказал Артур.
— Каких троих?
— Которых, по утверждению обвинения, вы убили.
В убийстве которых ты сознался, подумал Артур. Но сейчас заострять на этом внимание не стоило.
— М-м-м, — промямлил Ромми. — Вроде бы не знаю его.
И покачал головой, словно не удосужился нанести светский визит. Ему было под сорок. Белки глаз у него были желтоватыми. Судя по внешности, в его жилах текла кровь всех рас. По современной манере выражаться, он был «черным», но в нем были заметны черты белых людей и индейцев. Нестриженые волосы спутались, во рту недоставало нескольких зубов, однако внешность его не была отталкивающей. Казалось, помешательство уничтожило у него стержень личности. Глядя на бегающие глаза Ромми, Артур догадывался, почему прежние адвокаты строили защиту на невменяемости. В обычном употреблении слова Ромми, несомненно, был помешанным. Но не совсем. Человек, склонный к антиобщественным поступкам. Пограничное изменение личности. Может быть, даже законченный шизоид. Но не совершенно безумный, не совершенно неспособный отличить добро от зла, что по закону требуется для освобождения от ответственности.