– Все в порядке, – сказал гость. – Вам больно.

В плечевом суставе Джордан ощущал страшную боль, словно его нафаршировали горящими углями. Римо слегка пошевелил пальцами.

– А теперь не больно.

Джордан почувствовал такое облегчение, что едва не заплакал.

– Больно – не больно. Опять больно.

Джордан снова ощутил ужасную боль.

– Так будет продолжаться до тех пор, пока я не узнаю, где героин.

Джордан попытался что-то сказать, но не смог.

– Не слышу.

Джордан тщетно старался что-то произнести.

– Ну, говорите же!

«Разве этот человек не видит, что он не в состоянии говорить? Маньяк какой-то, а плечо, кажется, вот-вот выскочит из сустава». Джордану очень хотелось заговорить, но голос ему не подчинялся. Вдруг он почувствовал, как боль переместилась в область сердца и голосовые связки заработали, хотя он едва мог вздохнуть. Охрипшим голосом он поведал об «охраняемом» притоне в центре города. Но маньяк не верил и твердил, что он врет.

– Клянусь Богом, это правда! Пятьдесят пять кило. Я клянусь вам! Поверьте мне, это правда! Героин за деревянной панелью входной двери. Верьте же мне!

– Верю, – сказал Римо. И боль чудесным образом прекратилась, а Анджело Джордано, известный под именем Арнольд Джордан, последний раз в своей жизни столкнувшись с проблемами маркетинга, погрузился в вечную тьму.

Римо оставил тело Джордана в кресле, закрыл невидящие глаза и, выходя из комнаты, заклинил замок, чтобы выиграть двадцать-тридцать минут. Он извинился перед семьей Джордана, что не может остаться на десерт, и сообщил миссис Джордан, что ее муж занят разложением и просил его не беспокоить.

– Вы хотели сказать «изложением»? – недоуменно спросила миссис Джордан.

У Римо не было времени на объяснения. По вине Смитти он опять перегружен ночной работой, и все это, наверное, из-за компьютеров. Римо не верил в компьютеры. Он верил только в пожилого сухонького азиата, который так часто доставлял ему неприятности. Странно, за последнее десятилетие он потерял веру почти во все, во что когда-то верил, но, как сказал Чиун, Мастер Синанджу, это из-за того, что изменилась сама его сущность. С другой стороны, доктор Смит приписывал это серьезной перестройке нервной системы, суть которой не понять западному человеку.