— Какие-то сволочи в Канаде печатают в газете имена наших агентов. Имя, фамилию, адрес и фотографию. До сих пор они… Это мог быть кто угодно: «Черная пантера», или какой-нибудь озлобленный ветеран, или сумасшедший студент, или наркоман. Безумие!

— Да, Уэйн. Но почему в Риме?

— В Ливане бардак. В Мадриде все еще полно фашистов. В Лиссабоне неспокойные полковники. Вена больше не устраивает русских. Вы слышали о Волкове?

— О Волкове?

— Крупный чин в КГБ, один из главарей мафии… Но мы здесь ни при чем, клянусь. Так что, дорогой Танкреди, обмен должен произойти в Риме. О'кей?

Танкреди хотел было что-то ответить, но Меддокс опередил его:

— Странно. Один из наших сотрудников погиб в Афинах. Один из их работников — в Вене. Другие места исключаются по разным причинам, можно сказать, что выбор намеренно ориентирован на Рим.

— Намеренно ориентирован на Рим? — удивился Танкреди, явно растерявшись. — Кому и зачем это нужно?

— Тому, кто хочет сорвать обмен, — холодно ответил Меддокс.

— Это что же, маневр КГБ? — Танкреди встревожился.

— Уэйн считает, что нет, — пояснил Меддокс, с ехидством глядя на Уэйна. — Он очень ратует за Рим. Ведь здесь командует он…

Уэйн изменился в лице. Он поднялся и с возмущением потребовал у Меддокса:

— Обращайся ко мне «мистер Уэйн», ясно, парень?

Меддокс побледнел.

— Да, мистер Уэйн.

Уэйн рывком сбросил на пол бумаги, лежавшие перед Меддоксом.

— Здесь мы не в посольстве. Говори, только когда тебя спрашивают. Ты хорошо это понял?

— Да, мистер Уэйн.

Уэйн испепелил его взглядом и обратился к Танкреди:

— Мне кажется, что все мы… — Он обвел взглядом присутствующих. — Мне кажется, что всем тут ясно — КГБ не собирается подкладывать нам свинью. Они очень дорожат своим человеком, как, впрочем, и мы нашим. И во всех других случаях обмена они вели себя вполне корректно.