За Этампом вокруг нас вновь сгустилась мгла. Вскоре мы въехали в Фонтенбло. Надпись рядом с автострадой гласила: "Дорогу могут пересечь олени и кабаны". Но мы не увидели ни одного обитателя леса.

Мотор заурчал мощнее и монотоннее. Свежий ветерок врывался в открытое окно. Этамп остался позади, и я вновь откинулась на спинку сиденья, пытаясь перевести расстояние от Парижа до замка из километров в мили. Получилось три с половиной сотни миль!

– Альбер, мы действительно доберемся за ночь до замка?

– Ну конечно, мадемуазель. Как раз к завтраку. От Парижа всего восемь часов езды. Мы выехали в девять, так что будем в замке около пяти утра. Мы должны успеть к этому времени – Габриель приготовит для нас завтрак, и если мы опоздаем и позволим ему испортиться, она будет вне себя от гнева.

Он сказал это так серьезно, что я рассмеялась:

– Кто такая эта Габриель?

– Мадам Бреман, экономка хозяина. Вы ее не знаете?

– Я вообще мало что знаю о домочадцах дяди, Альбер. Его письма всегда были слишком короткими. Расскажите мне о замке и его обитателях.

– Об этом не мне говорить, – проворчал он. – Вам лучше поспать, если сможете. Здесь больше нет достопримечательностей.

– Нет городов?

– Орлеан. Он не очень большой и не особенно живописный. Потом мы пересечем долину Луары. После этого смотреть будет не на что, пока не достигнем Массива, но в темноте все равно ничего нельзя разглядеть. Так что будет гораздо лучше, если вы поспите.

– Ах да, Центральный массив, – откликнулась я. – Я слышала, что его горный пейзаж просто великолепен.

– Кто вам это сказал?

– Мой дедушка. Дядя месье Жерара.

– Мнения людей о Массиве довольно спорны. Вы достаточно насмотритесь на него с башни замка, который находится южнее Орийяка.