Из предосторожности Перси попросил горничную оставаться неподалеку. Посетитель был умен, однако Перси уловил в нем какое-то неистовство. Клеман-Амруш прав.

— Я в вашем распоряжении…

Анри Булар нажал кнопку записи на диктофоне:

— Мне хотелось бы вернуться к переводу «Забытых стихов». Почему вы перевели книгу Мишеля Клеман-Амруша на английский?

— Потому что это выдающееся произведение, а также потому, что я с огромным уважением отношусь к вашему соотечественнику.

— Давно ли вы его видели в последний раз?

— Я не видел его с тех пор, как он удалился от мира, когда его начали травить.

Перси чуть было не добавил «такие, как вы», но вовремя удержался. Его любопытство пока что перевешивало возмущение. Этот француз без чувства юмора и вкуса к алкоголю ничего толком не знал ни о филологии, ни о литературной критике, однако прекрасно разбирался в точных науках. Ислам издревле привлекал любителей абстракции и математики. Перси не раз замечал, что люди научного склада становятся легкой добычей проповедников абсолютного знания. Мифы Омейядов и Аббасидов

— В вашем переводе «Забытых стихов» вы не приводите источники, к которым прибегал Клеман-Амруш, ставя под сомнение подлинность некоторых сур Корана.

— Я не привожу их потому, что их не приводит сам Мишель. Каждый историк знает, что слова Пророка были записаны на козьей коже, папирусе и камнях.

— А вам не кажется, что опасно критиковать тексты Корана, не уточняя, какие документы при этом используются?

— Я допускаю это. Тем не менее Мишель Клеман-Амруш — общепризнанный знаток священных текстов. Он не захотел обнародовать источники по известным ему причинам, однако утверждает, что эти тексты существуют. Я считаю, что мы можем доверять его словам.