В подобной обстановке это взволновало и испугало бы ее во всякое время, но теперь ее точно ударило в сердце внезапное предчувствие, что это могила ее насчастной тетки и что предатель Бернардин ее саму ведет на верную погибель. Мрачное, страшное место, куда он завел ее, как будто оправдывало ее подозрения; то было место, располагающее к убийству, и тут же могила, готовая принять жертву: здесь всякое злодеяние могло быть совершено безнаказанно и бесследно. Эмилия была до такой степени поражена ужасом, что с минуту не могла опомниться, как ей поступить.

Вслед за тем у нее мелькнуло соображение, что было бы бесполезно пытаться спастись от Бернардина бегством; протяжение и запутанность пройденного пути даст ему возможность, как знакомому с направлением, тотчас же нагнать ее; притом она, при своей слабости, не смогла бы бежать быстро. Кроме того, она боялась раздражить его, обнаружив свои подозрения, что произошло бы непременно, если б она сделала попытку бежать. Раз она уже находится в его власти, она решилась по мере сил скрывать свои опасения и молча идти, куда он захочет повести ее. Бледная от ужаса и волнения, она ждала, пока Бернардин поправлял факел: взгляд ее снова скользнул по могиле, и она не могла удержаться от вопроса, для кого приготовлена могила. Привратник отвел глаза от факела и устремил их на ее лицо, не говоря ни слова. Слабым голосом она повторила вопрос; но он тряхнул факелом и пошел дальше, ничего не отвечая, а она, вся дрожа, последовала за ним; поднялись еше по каким-то ступенькам, отворили дверь и очутились в первом дворе замка. Когда он пересекал его, при свете факела можно было видеть высокие, мрачные стены кругом, с бахромой из длинной травы, росшей на скудных клочках земли между мшистых камней; тяжелые устои с узкими решетками между ними, пропускавшими более свободный приток воздуха во двор; массивную железную решетку, ведущую в замок, а напротив огромные башни и свод портала.