Всё резче хлюпала и стонала под камерой вода, всё опасней и выше вздымались бока толстой камеры.

Рывок — и Санька, будто посланный в воздух катапультой, взлетел в небо вверх ногами, перевернулся и аккуратно, бесшумно вошёл головой в Мутный пруд.

Ребята — здесь уже были и Оля с Валей — восторженно завопили с других мостков.

— Вот это номер! — закричал Вася и, не в силах больше стоять на месте, забегал, запрыгал по траве, перекувырнулся через голову, потом обхватил сзади Крылышкина и, подзадоривая, начал подталкивать к воде.

Санька между тем вынырнул и крепкими, звучными сажёнками, сильно выскакивая из воды, двинулся к камере, которую уже прочно оседлал Борис.

— Исчезни! — приказал Санька и кинул на камеру руки.

Борис стал отталкивать их, не пускать Саньку. На пруду началась настоящая свалка, морской бой; камера иногда вставала стоймя, точно собиралась катиться по воде, и тогда оба парня барахтались, тащили камеру к себе, подныривали друг под друга, кидались в её широкое круглое отверстие.

По пруду пошли большие волны.

Васе хотелось к ним, на эту блестящую камеру, заманчиво поскрипывающую под босыми ногами! Хотелось сидеть рядом с Санькой, плавать, суматошно отталкиваясь руками, орать во всю глотку и чувствовать себя независимым, свободным, сильным, непобедимым!

Вася чуть было уже не крикнул: «Санька! Это я, Васька… Ну как ты здесь?» Да как крикнешь, если тот и замечать его не хочет. Санька ведь старше Васи на четыре года, на целых четыре, и первый должен заметить и позвать его…

Глава 4. Обида

Васе стало обидно. Он рвался сюда, даже мама с папой не продлили путёвку на три дня… И вот тебе на!

Увидев, что Крылышкин всё ещё на берегу и в одежде, Вася закричал: