Эмма Шеннон поставила чемодан Lancel перед дверью номера 17 отеля «Оверлорд».

Но на этот раз огонек на замке упрямо оставался красным. Эмма сделала еще одну попытку. Безрезультатно. Работник отеля, обслуживающий этаж, подошел и заметил раздражение на ее лице.

– Не срабатывает карточка, мадам?

– Как вы догадливы…

– У нас проблемы с программой. Видимо, не срабатывает центральный сервер. Давайте я наберу код.

Эмма толкнула дверь номера. Она устала, раздражена, и даже обходительность служащего ничего не изменила. Когда Эмма устраивалась в отеле, особенно после долгого перелета, она не выносила помех. Вынужденная часто жить в отелях, одинаковых по сути своей, она выработала собственные приметы, ориентиры, которые помогали ей обрести видимость душевного спокойствия. Эмма поставила чемодан на кровать и открыла его. Затем раздвинула тяжелые шторы, чтобы оценить вид из окна номера. Как на прошлой неделе, в Барселоне, или на Кубе, месяцем раньше, ей повезло: окна номера 17 выходили на море. Были видны молы порта и бетонные кессоны, которые – Эмма это знала – были затоплены американцами 6 июня 1944 года.

Эмма с восторгом смотрела на длинную полосу пены, которая, казалось, окаймляла небо. Ее взгляд задержался на белых облаках, таявших вдали на бирюзовом фоне. В конце лета Ла-Манш был прекрасен.

«Везет же французам, – подумала Эмма, настроение которой немного улучшилось от созерцания такой красоты. – У них есть пальмы и Альпы, теплые и холодные моря, и все это на территории меньше Калифорнии! И они еще вечно недовольны!»

Номер был светлый, просторный, цветовое решение – в желтых и красных тонах, напоминающих о домиках Прованса и крышах на картинах Ван Гога, любимого художника ее матери.