Демин посмотрел на него так, как будто тот сказал что-то неприличное.

— Тысяча, — упрямо повторил парень.

— Еще одно неловкое движение с твоей стороны, и мы расстанемся, — посулил Демин.

— Одна будка сколько стоит?

— А сколько она стоит? — осведомился Демин, и в его голосе недобро звякнул металл.

— Тысячу как раз и стоит, — просветил парень.

— Это настоящая. С защитой и сигнализацией, — проявил знание предмета Демин. — А мне нужен только фанерный ящик. Ты понял?

— Семьсот.

Лично я на месте Демина согласился бы на предлагаемую цену. Потому что Самсонов, напутствуя нас, установил потолок расходов — тысяча долларов, не больше. Семьсот, по моему разумению, было очень даже неплохо. Но у Демина были свои расчеты.

— Ты сколько получаешь, браток? — по-отечески мягко спросил он у парня.

Тот совсем помрачнел, и я понял причину его вечной печали. Без денег, конечно, не жизнь.

— Я же предлагаю тебе подзаработать, — все так же мягко говорил Демин. — А ты упрямишься. Хочешь, чтобы я другому заказ отдал?

Парень поднял глаза. В его взгляде, кроме печали, сейчас был еще и вопрос.

— Триста, — ответил да этот вопрос Демин.

Парень было дернулся, но Демин уже доставал из бумажника деньги.

— Смотри, — произнес он фальшиво-елейным голосом, — половину я тебе сразу отдаю, авансом.

Он раскрыл бумажник несколько шире, чем следовало бы, и я увидел там толстенную пачку долларов. Такой суммы я никогда даже не видел.

— И еще, — прибавил Демин, будто только что вспомнил. — Сделаешь мне зеркало. Нот здесь, в этой стене, его поставишь. Чтобы я мог через него из соседней комнаты съемку вести.

Зеркало — это было уже слишком. В триста долларов никак мы не вписывались. Я это понял, но и Демин тоже. И прежде чем парень успел возмутиться, наш ушлый администратор жестом фокусника выхватил из бумажника пятидесятидолларовую банкноту и сунул ее парню в нагрудный карман.