— Не будем ссориться, — веско сказал таксист. — Поменяйте деньги, и дело с концом.
Я нервно ткнул его мятую сторублевку в прорезь «волшебного аппарата» и так же нервно швырнул таксисту появившуюся через пару секунд стодолларовую купюру. Таксист аккуратно сложил бумажку пополам, спрятал ее в карман и обратился к клиенту:
— Я жду вас в машине.
Тот лишь кивнул, поскольку был занят своими карманами — искал деньги. Наконец нашел, вывалил передо мной горсть мятых банкнот: Я выдернул из горсти сторублевку и с выражением крайнего неудовольствия на лице превратил ее в доллары.
— А вот еще, — придвинул ко мне деньги клиент.
— Меняем только сторублевки, — процедил я сквозь зубы.
— Вот сто рублей. И вот еще.
Жадность — удивительная штука. Человека, охваченного жадностью, способность мыслить логически покидает напрочь.
— Послушайте! — сказал я. — Я ведь поменял вам деньги! Хватит! Вы вообще где-нибудь видели, чтобы сто рублей превращались в сто долларов? И если уж вам так повезло…
Я пытался апеллировать к его здравому рассудку, но это было бесполезно. Он держал в руках новенькую хрустящую банкноту, и убедить его в том, что так не бывает, не мог уже никто.
— Поменяйте! — нервно потребовал он, и в его глазах появился нехороший блеск.
— Уходите, — попросил я.
— Дайте мне жалобную книгу!
— У меня нет никакой жалобной книги.
— Дайте книгу! — сорвался на фальцет клиент.
— Ведь так не бывает! — попытался я его урезонить. — Не могут сто рублей превратиться в сто долларов. Ну чего вы хотите?
— Я тебя щас прямо в твоей будке собачьей закопаю, — посулил клиент. — Зажрались, сволочи, спекулянты несчастные!
— Уходите, — попросил я. — Не скандальте. — Я тебе, падла, щас поскандалю!
Ругань Самсонов обычно заменял писком: идет фраза, потом вдруг «пи-и-и», — значит, герой передачи употребил недостаточно целомудренное слово. Хорошее правило, потому что в следующую минуту клиент выдал такую тираду, которая в эфире, как я понял, будет состоять исключительно из одних «пи-и-и». Я на всякий случай отстранился от окна, и вовремя — клиент ударил в стекло кулаком, из-за чего по стеклу пошла извилистая трещина.