Она поднялась наверх за новой парой туфель, спустилась вниз, и я повел ее в японский ресторанчик, расположенный в соседнем квартале. Мы оставили обувь у двери, сели на циновки, и я рассказал об увольнительных, проведенных в Токио. Она спросила, действительно ли японки в постели кому угодно дадут сто очков вперед, тем самым определив дальнейшую вечернюю программу. Я предложил пойти в ночной клуб, она согласилась, но сказала, что должна переодеться, а когда мы вернулись в отель, я убедился, что она не из тех, кто стремится взять с кавалера по максимуму. В ночной клуб мы не попали. Поднялись в ее номер; она достала из комода бутылку и два стакана, после чего мы уже никуда не пошли.

Женщина она была видная. Высокая – такие мне нравились, – стройные ноги, округлая попка, небольшая упругая грудь. Каштановые, с легкой рыжинкой волосы, бархатистая кожа, милое лицо. Как говорится, все при ней. Мы немного поцеловались, пообжимались и улеглись в кровать, но этот глупый маленький солдатик отказался встать навытяжку.

Раньше такое приключилось со мной только один раз, не считая тех случаев, когда алкоголь не позволял перейти к главному блюду. Тогда меня переполнили злость, ужас, стыд и безнадежность. Чувства эти оставались со мной до следующей ночи, когда другая девушка доказала мне, что я по-прежнему мужчина.

Но тут ничего такого я не почувствовал. И отсутствие реакции не на шутку встревожило меня. Внезапно выяснилось, что я не только импотент, но еще и смирился с этим. Вот смирение меня и возмущало. Оправдание я нашел скорее для нее, чем для себя. «Малярия», – объяснил я. Приступ случился два дня тому назад, а сие не более чем его следствие, к сожалению, практически неизбежное. Конечно, никакого приступа не было и в помине, как и следствия, но говорил я об этом так спокойно и буднично, что она не могла не поверить. Сказала, что в другой раз у нас все получится, но я счел невозможным покинуть ее. Потому что она мне нравилась. И я призвал на помощь другой орган, не такой капризный, как тот, что меня подвел.