— Коньяк кончился, Тема, поехали ко мне в номер. По дороге купим подкрепление. Ни одного знакомого мне лица я не видел. Зря потеряли время.

В гостиницу они вернулись продрогшие, с двумя бутылками коньяка и бутербродами. Разливая коньяк, Олег спросил:

— Кого из самых близких ты не видел на поминках?

— А что это меняет?

— В доме кто-то остался.

— Прислуга. Еще у покойника была секретарша. Ей он все доверял. Тоже темная лошадка. Сведений о ней нет никаких. Некая Виктория Львовна Мамонова. Ну и я уже говорил тебе о жене старшего брата и его дочери. Их точно не было.

— Сколько лет дочери?

— Лет двадцать.

— Как зовут жену и дочь?

— Не помню. Делами старика давно не занимаюсь.

— Возможно, они. Красивая женщина лет тридцати восьми и дочка лет двадцати.

— Мы можем позвонить в особняк. Не так поздно.

— У тебя есть телефон?

— Конечно. Я брал интервью у покойничка, и мы не раз перезванивались.

Тимофей долго копался в записной книжке, нашел нужный номер, набрал его и передал трубку Олегу. Долго не снимали трубку, потом послышался приятный женский голос:

— Слушаю вас.

— Виктория?

Пауза затянулась, потом женский голос спросил:

— Кто говорит?

— Если только я не ошибся, то мы с вами знакомы. Вы прилетели сегодня из Испании?

— Кажется, я догадалась. Вы Олег. Олег облегченно вздохнул:

— Олег Громов. У вас красный чемодан?

— Допустим.

— Я его покупал в Барселоне. В аэропорту произошла ошибка, я взял ваш чемодан, а мой, очевидно, попал к вам.

— Мы не распаковывали вещи. Если вы звоните сюда, значит, знаете о нашем несчастье. Тут уж не до багажа.

— Примите мои соболезнования. Завтра вечером я улетаю домой. Как бы нам произвести обмен?

— Улица Белинского, дом два, квартира девять. Жду вас к десяти утра.