— Сколько тебе лет?

— Девятнадцать.

— Слава богу, что не пятнадцать.

— Думаешь, неприятностей меньше станет?

— Не канючь. Достану я тебе деньги, если будешь держать язык за зубами.

— Всем рот не заткнешь. В баре нас видел редактор из отдела маркетинга. Ты назвал его говнюком, при этом держал меня за задницу.

Юрий ударил себя ладонью по лбу.

— Нет! Пить надо дома, запершись на все замки, а ключи выбрасывать в окно.

У всех участников событий сегодняшнее утро проходило по-разному, но в чем-то просматривались общие черты. Дочка Виктории Львовны двадцатилетняя очаровашка Лера валялась в постели сорокалетнего адвоката Трубникова и пила кофе. Трубников в махровом белом халате вышел из ванной, встал в дверях и любовался капризной девчонкой, готовясь выполнить очередную ее причуду. Ей позволялось все.

— Твоя мать не интересуется, где ты проводишь ночи?

— Моя мать знает, что в полночь я не превращусь в тыкву. Она живет в замке старого хрыча и стирает пыль с его бумажек. Только теперь ей никто за это не платит.

— За нее не беспокойся, Вика своего не упустит. Она может торговать информацией, которая подскочила в цене в тысячу раз.

— Не считай ее дешевкой, ты ей в подметки не годишься. Мать всю жизнь посвятила старику и ничего не требовала взамен.

— Она не хуже меня знает содержание завещания.

— Денег всем хватит, но не все измеряется деньгами. Ты же мне не платишь за то, что я сплю с тобой.

— Я люблю тебя, Лерочка, и сделаю все, что ты захочешь. Если тебе нужны…

— Я не шлюха, Максим. Меня устраивает свобода и независимость. Обязанной быть никому не хочу. Пользуйся моментом, пока ты мне не надоел.

— У тебя рано прорезаются волчьи клыки. Наследственность.

— Считаешь мою мать волчицей? Вы все ее боитесь. Правильно делаете. Вот только я сплю с тобой по собственной воле, а старый хрыч не считался с ее желаниями.