— Свободно.

— Сможете сыграть роль иностранца?

— На сцене?

— На вечеринке. Вы должны убедить одного человека лечь на операцию по пересадке сердца. Только ваш авторитет может заставить его поверить в необходимость этого.

— Авторитет? Нет у меня никакого авторитета. К тому же я ни черта не смыслю в медицине.

— Вам этого и не надо. Будете болтать о погоде или о сокровищах Лувра. Пациент не знает французского. Переводчик переведет вашу болтовню так, как надо. Требуется ваше обаяние и умение внушать людям, что вы талантливы.

— Не замечал за собой таких способностей.

— Не кокетничайте и уберите этот блеск в глазах.

— Чего греха таить! Вы произвели на меня впечатление. Но я умею мыслить трезво. Вы для меня сложны и непонятны, как фуга Баха. И родились в очень дорогой рубашке.

— Преувеличиваете. Просто у нас разные взгляды на жизнь.

— Правильно. Мой удел — гоняться за пожарными машинами, будить людей среди ночи, подглядывать в замочные скважины, сидеть на толчке в соседней кабине, получать оплеухи от телохранителей и, падая, стараться не разбить дорогую фотоаппарату. Ни денег, ни личной жизни.

— Главное, что вы делаете все с азартом, и это мне в вас нравится. Но кажется, мы отвлеклись.

Она достала толстый глянцевый журнал на испанском языке и положила его перед Олегом.

— На обложке портрет знаменитого испанского трансплантолога Родриго Сапатероса. Его вам и следует сыграть. Пациент видел его портреты и читал переводные статьи. Я знакома с ним лично. Могу научить вас его жестам и манерам. Это несложно.

— Черт, а мы и впрямь похожи.

— Этот факт сыграет главную роль. И поймите, моя цель — спасти жизнь человеку.

— Вы говорите о Юрии?

— Нет. Аркадию жизнь нужнее. Моя задача — выполнить волю покойного и не погубить дело, которому он посвятил всю свою жизнь. Иных целей я не преследую. Кроме Аркадия, эстафету принять некому.