Убогий номер Олега тем временем не пустовал. По небольшой комнате бегал луч фонаря. Иногда яркий свет выхватывал из темноты руки в перчатках — шел обыск, очень тщательный. В отличие от грубых полицейских незваный гость все укладывал на свои места с педантичной аккуратностью. На деловых бумагах луч задерживался, а к ноутбуку даже не прикоснулся. Задребезжал сотовый телефон. Черный силуэт приблизился к окну: у стены остановился мотоцикл. Гость тут же ушел, не забыв запереть за собой дверь. И уже через минуту, стоя в тени деревьев, увидел, что в номере включили свет.

На великолепном здании из стекла и бетона неоновыми буквами светилась надпись «Клиника Св. Антония по трансплантологии. Коста-Брава». В одном из кабинетов доктор говорил с посетительницей. На первый взгляд он был ничем не примечателен, но если присмотреться, рождалось странное ощущение. Сбрей ему усы, высветли волосы, а из черных глаз сделай голубые, и перед нами Олег. Один в один. Но посетительнице было не до сравнений. Виктория утирала слезы платком и сбивчиво говорила по-испански:

— Телеграмма пришла два часа назад. Дмитрий умер, а меня рядом не было…

— К сожалению, синьора, такое случается. Вам вернут деньги, выплаченные за несостоявшуюся трансплантацию. Жаль, что не успели ему помочь.

— Дело не в деньгах, доктор Сапатерос. У Дмитрия Николаевича остались двое сыновей, они унаследовали болезнь отца. Я хочу сохранить очередь для одного из них.

— Но они не проходили обследование в моем центре.

— Обследование можно провести у кардиологов в России. Но не операцию. Вы лучший из лучших…

— Каков их возраст?

— Старшему, Аркадию, сорок три. Младшему, Юрию, сорок один. Оба бизнесмены и ведут интенсивный образ жизни. Их право решать, кто ляжет под нож, важно сохранить очередь. Дмитрий не дождался. Целый род под угрозой гибели. Вы должны меня понять правильно.