— Я еще на ваших погуляю.

— С этим может быть проблема, хотя ты здоров. Аркадий лежит с сердечным приступом в больнице, а ты пьешь и гуляешь.

— У него горе.

— Им же подстроенное.

— Послушай, кошка, я еще трезвый!

Вика вынула из ящика диктофон и включила его. Юрий узнал голос брата и Вики. Ему выносили смертный приговор.

Юрий онемел.

— Зачем ты мне это включила? И как ты собираешься заманить меня в Испанию? У меня даже паспорта нет.

— Сделаем за три дня. Ты полетишь из Москвы в Испанию через Францию. Исчезнешь завтра утром. Тебя нет. Испарился.

— Что ты задумала?

— Неужели ты веришь, что я пойду на убийство?

— Для чего же эта болтовня?

— Чтобы остановить его. Хотя бы на время. Ни один человек, упомянутый в завещании, не выживет, а там упоминается и твоя жена. Он вернется к своему зловещему плану, но мы можем помешать этому.

— Как?

— Я должна заслужить его доверие. Сказала, что ты приедешь в Испанию, значит, приедешь. Будешь жить в отеле. Я ему покажу тебя издали, и он успокоится.

— А дальше?

— Он не встанет с операционного стола. Его привезут в Россию в цинковом гробу.

Юрий помотал головой:

— Бред какой-то.

— В противном случае ему сделают операцию в Москве, и в его груди будет биться твое сердце. Сработает план «Б». Здесь я тебе ничем помочь не смогу. Выбирай сам, как поступить.

— Играешь роль ангела-хранителя?

— Убирайся.

— Почему ты лезешь в наши дела?

— Мне плевать на вашу семью. Я заканчиваю дела и ухожу. Больше никто никогда меня не увидит.

— Ладно. Мне надо подумать.

— В восемь утра за тобой придет машина. Ты должен выйти и дать ответ. Если «да», тебя отвезут на вокзал. Паспорт передадут в Москве. Визу сделаем там же. Ни грамма водки. Галине ни слова. Останешься в городе, проживешь день или два. Решай сам. Все. Иди и думай.

Ерзая на стуле в кабинете следователя, Максим Трубников впервые чувствовал себя неуверенно. Он не привык защищать себя, другого всегда проще, ты — человек со стороны, тебе ничего не грозит, можешь холодно и расчетливо мыслить.